Списки реабилитированных саратовской области немцы поволжья

Как в архиве МВД получить дела жертв политических репрессий

Списки реабилитированных саратовской области немцы поволжья

Беда постучалась в дом моей семьи в августе 41-го. По большому селу Денгоф АССР Немцев Поволжья прошла весть, что скоро всех жителей погрузят в вагоны и вывезут в Сибирь.

На сборы оставались считаные часы. Моя прабабушка Лидия Ланг рассказывала, что в эти дни по всей округе визжала скотина, которую резали на колбасу. С собой можно было взять только еду, теплые и ценные вещи. У нас самыми ценными оказались старинные фотографии и документы.

Моих близких погрузили в эшелон N 835, который следовал без остановок до станции “Сон” в Красноярском крае. Эта остановка в буквальном смысле стала конечной: в Сибири от холода и голода погибла половина семьи, а для выживших “Сон” стал страшным.

Что пришлось пережить близким, я знаю не только по их рассказам, но и по документам. Доступ к личным делам жертв политических репрессий рассекретили довольно давно, однако далеко не все знают о том, что имеют право ознакомиться с ними, даже не покидая дома.

Эшелон 835

История поиска началась с изучения семейного архива. Для начала я выяснила, где жила семья до издания Указа президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года “О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья”, и как закончились их скитания.

На портале поволжских немцев www.wolgadeutsche.ru мне подсказали, что на каждую депортированную в Сибирь семью составлялись карточки по месту жительства. И, если повезет, их можно будет найти в архиве МВД Саратовской области, на современной территории которой до августа 41-го располагалась автономия ССР поволжских немцев.

В Госдуму внесен законопроект об увековечении памяти жертв репрессий

В своем запросе я изложила все сведения, которые были известны о семье. И уже через месяц получила ответ из информационного центра (ИЦ) МВД о том, что такие карточки имеются, но для их получения необходимо представить заверенные нотариусом документы, подтверждающие факт смерти репрессированных, а также родство с ними.

И вот на днях копии личных карточек пришли по почте. Из них я узнала, кто из семьи был отправлен на спецпоселение в Сибирь и в какой эшелон их погрузили. Здесь указывалась степень родства, дата рождения всех членов семьи и число, когда их депортировали. При помощи портала поволжских немцев я смогла проследить путь эшелона до конечной станции.

Три месяца на ознакомление

Одновременно я отправила письмо в Башкортостан в надежде, что в стенах местного МВД сохранилось личное дело моей прабабушки, которую в конце 1942 года из Сибири мобилизовали в трудармию в Башкирскую АССР, а затем оставили жить на спецпоселении. Я не исключала также, что здесь найдут и дело моего деда Вольдемара Роот, которому по окончании войны разрешили переехать к матери.

К моему удивлению, ответили очень быстро. Запросив дополнительно документы о родстве, сотрудники центра выразили готовность переслать дело для ознакомления по месту жительства – в МВД по Татарстану.

Мне подсказали, что заверить многочисленные документы, подтверждающие родство, можно не только у нотариуса (где за каждую бумагу требуется выложить круглую сумму), но и совершенно бесплатно в ближайшем ИЦ МВД.

В Москве представят российско-германский учебник истории

Кроме того, выяснилось, что можно было не тратить время на отправку запросов, а напрямую обратиться в отделение архивной информации и реабилитации жертв политических репрессий ИЦ МВД по месту жительства, где специалисты помогают собрать необходимые справки и документы.

Не прошло и двух месяцев с начала поиска, как личные дела близких родственников, на которых еще несколько лет назад был наложен гриф секретности, уже ждали меня в Татарстане.

С такой анкеты начиналось каждое личное дело спецпоселенца. К ней также прикладывалась автобиография Из личного архива

Под страхом каторжных работ

При виде двух пожелтевших от времени папок, кое-как прошитых черными и белыми нитками, я испытала сильное волнение. Дела оказались не такими объемными, как я представляла, поскольку открыли их только в 1949 году, то есть через восемь лет после депортации.

Самыми ценными в деле оказались написанные от руки автобиография, заявления и заполненные анкеты. И, конечно, фотографии. До депортации в семье никто не говорил по-русски. Осваивать язык пришлось за годы изгнания. Поэтому в автобиографии много ошибок. Но тем она дороже. Понимаешь, сколько усилий пришлось приложить, чтобы начать жизнь с нуля.

Для меня было важно подержать в руках расписки, в которых близкие обязались под угрозой двадцати лет каторжных работ или десяти лет тюрьмы не делать ни шагу без разрешения сотрудников спецкомендатуры.

К примеру, чтобы отправиться в соседнее село к матери, ее сыну приходилось писать заявление, что он едет к ней сажать картошку, чтобы было чем кормиться.

Потрепанные листочки рассказывают, что, даже выезжая на несколько часов за пределы спецпоселения, он был обязан поставить отметку в комендатуре о том, что выехал, прибыл по месту назначения, покинул это место и вернулся обратно. Опоздание было равносильно побегу.

В СПЧ подготовили поправки в закон о реабилитации жертв репрессий

Для единственной поездки к брату, который попал в СибЛАГ, а после освобождения был оставлен на спецпоселении в Томске, прабабушке пришлось оформить целый комплект документов.

Выпуская ее за пределы Башкирии, комендатуры нескольких областей, включая транзитную Челябинскую, обменивались телефонограммами с вопросом, не отклонялясь ли она от утвержденного маршрута, добираясь до Томска? Вовремя ли прибыла на место? Не вызывала ли подозрений?

Знала ли она об этом? Наверняка. Но, не делая ничего предосудительного (в деле было отмечено, что “в компрометирующих связях замечена не была”), старалась не обращать внимания на “хвосты”.

А вот деду доехать к дяде в Томск так и не удалось. Пока комендатуры решали, выпускать или нет, у него закончился отпуск. Более того, ему еще пришлось объяснять, почему он не воспользовался разрешением.

Горько было читать о том, что даже во время хрущевской оттепели, когда их освободили от спецпоселения, моим предкам запретили возвращаться на родину. Не говоря уже о том, что они не имели никакого права требовать обратно свои дома и имущество.

Впрочем, возвращаться было некуда. От немецких домов в Денгофе практически ничего не осталось. Даже названия. Сейчас это русское село по имени Высокое…

Источник: https://rg.ru/2015/11/05/reg-pfo/arhiv.html

Тюменские немцы чтят память предков

Списки реабилитированных саратовской области немцы поволжья

В День памяти и скорби российских немцев, 28 августа, в тюменском Дворце культуры «Строитель» собрались представители этой и других диаспор, чтобы ещё раз вспомнить о трагических днях конца лета 1941 года, когда вышли печально известные Постановление Совнаркома и ЦК ВКП(б) «О переселении немцев из Республики немцев Поволжья, Саратовской и Сталинградской областей» и Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» и другие, с позволения сказать, «правовые акты», давшие «зеленый свет» беззаконию и беспределу по отношению к целому народу. Те скорбные события в жизни своих отцов и мам, бабушек и дедушек представители региональной национально-культурной автономии немцев не забывают и не забудут никогда.

Во время встречи историки напомнили собравшимся, что после войны увидел свет ещё один указ Президиума Верховного Совета СССР – об уголовной ответственности за побег из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдалённые районы Советского Союза в период Великой Отечественной войны. Ссыльным стало казаться, что их изгнание будет продолжаться вечно.

Вплоть до 1956 года все российские немцы, вне зависимости от возраста, были прикреплены к комендатуре и обязаны были каждый месяц лично являться туда «для отметки». Кроме того, до середины 50-х им был практически закрыт доступ к среднему, специальному и высшему образованию. Подавляющее большинство детей, окончивших школу в деревнях, там же оставалось жить и работать.

Притеснения по национальному признаку объяснялись тем, что ссыльные считались неблагонадёжными, не вполне достойными наград и карьерного роста. Единственной сферой, где немцы могли себя проявлять и проявляли, был труд – чаще всего тяжелый физический.

Поэтому неслучайно после снятия ограничений по национальному признаку в награждениях и поощрениях за достижения в труде они стали занимать призовые места.

Из официальных сведений информационного центра УМВД по Тюменской области:

Из выселенных 480 тысяч человек более 26 тысяч поволжских немцев было направлено на спецпоселение в Тюменскую область.

В октябре исполняется 21 год со дня вступления в законную силу Федерального закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий», который позволил репрессированным гражданам реализовать свои гражданские и моральные права, восстановить своё доброе имя и своих уже ушедших из жизни подвергнутых репрессиям родственников.

Начиная с 1992 года, реабилитировано 8 207 граждан из числа репрессированных немцев Поволжья. Ежегодно по вопросам реабилитации в органы МВД на местах обращается около 300 лиц немецкой национальности. За семь месяцев этого года восстановлено в правах 80 человек. В прошлом году эта цифра составила 249 человек.

На сайте Управления UVD72.ru размещены списки реабилитированных. В частности, база данных УМВД по Тюменской области содержит сведения в отношении 20 858 лиц немецкой национальности. Реабилитация продолжается и сегодня.

В условиях социальных и этнических ущемлений и ограничений в правах единственной сферой проявления этнической идентичности оставалась религия. И массовая религиозность немцев была существенным препятствием на пути вхождения их в советские народы.

Преследования верующих стали важнейшим направлением репрессивной политики советского режима по отношению к ним в 50–80-е годы двадцатого столетия.

По отношению к верующим применялись публикации разоблачительных статей в печати, публичные «проработки» на партийных, профсоюзных собраниях, беседы в «компетентных органах», изоляция наиболее активных участников религиозного движения.

Религиозность немцев в подаче коммунистической пропаганды выглядела как выражение их самых зловредных качеств: фанатизма, античеловечности, мракобесия, алчности. В действительности же она была средством сохранения языка, нравственности, культуры и национальной самобытности.

Факты говорят о том, что чуть ли не до 70-х годов немцы значительно уступали другим национальностям в возможности вступить в ряды КПСС, в представительстве в органах власти на центральном и региональном уровнях. Только в 1971 году произошёл значительный рост депутатов в местных органах власти.

Есть мнение, что «игривая реабилитация» в 80–90-х годах в свою очередь способствовала массовому выезду немцев в Германию и значительно ухудшила ситуацию с сохранением этнической культуры и идентичности немецкого населения России.

Но, повторяли участники встречи, земля полита потом и кровью наших родителей, это наша земля, и нам здесь надо жить достойно и полноценно.

Кстати, подчёркивали многие, в том, что немцы всё-таки не потеряли своего «я» и многие годы сохраняли надежды на будущее, есть заслуга всех живущих здесь, в Тюменской области, народов.

За что им огромная благодарность! В этой связи вспоминаются очень важные слова, произнесённые однажды пастором евангелистской церкви: «На обидах и болях только сорняки растут, и нет сил, чтобы продвигаться вперёд. Поэтому надо выздоравливать и жить дальше».

Источник: http://tyum-pravda.ru/cultura-main/7617-tyumenskie-nemtsyi-chtyat-pamyat-predkov

Как и где искать сведения о репрессированном родственнике | Милосердие.ru

Списки реабилитированных саратовской области немцы поволжья

Фото с сайта .ru

Вряд ли поиски увенчаются успехом, если знать только фамилию, имя и отчество репрессированного. Нужны данные хотя бы о том, в каком году и где он родился.

Биографические сведения о человеке можно узнать в региональных архивах ЗАГСов. О москвичах информация подобного рода хранится в Государственном архиве Москвы.

С чего начинать поиски?

Фото с сайта vi.krsk.ru

Лучше всего начинать поиск в интернете. Например, в архивной базе общества «Мемориал», на ресурсе «Открытый список», основанным на открытых данных региональных «Книг памяти», куда стекалась информация из открываемых в начале 1990-х годов архивов КГБ. Там можно найти сведения о том, где и когда человек был осужден, по какой статье, порой даже сведения о номере его уголовного дела.

Можно обратиться и к генеалогам, занимающимся поисками сведений о предках. Они помогут найти нужные архивы, составить запросы, а в случае необходимости поедут искать нужные документы.

«Мемориал» помогает всем
– Если хотите найти информацию о своем репрессированном родственнике, обращайтесь к нам, – говорят в международном историко-просветительском обществе «Мемориал». Одна из задач «Мемориала» – сохранение и сбор исторических данных о политических репрессиях на постсоветском пространстве.Тут бесплатно помогают всем, кто хочет узнать, что произошло с их репрессированными предками: почему они были расстреляны, за что отправлены в лагерь, высланы в ссылку, по какой причине попали под колеса репрессивной машины. Помощь в «Мемориале» оказывают вне зависимости от формы обращения: и лично, и по почте, и по телефону.

– Когда вы начинаете искать, для начала можно обратиться на сайт спецпроекта «Мемориала» – «Личное дело  каждого», – говорит Ирина Островская, заведующая архивом общества.

На сайте проекта можно воспользоваться онлайн-конструктором, который подскажет, в архивы каких именно организаций стоит обращаться с запросами в зависимости от того, какой информацией вы обладаете.
Кроме того, «Личное дело каждого» – это собрание историй поиска и рассказы о том, как люди добиваются доступа к делам репрессированных.

Где хранится информация о репрессированных?

Фото с сайта today.kz

Кроме открытых баз о репрессированных, на разных форумах: форуме Всероссийского генеалогического древа, форумах по отдельным лагерям и местам ссылки, депортированным народам.

Данные о репрессиях хранятся в архивах ФСБ, МВД и ФСИН. Однако в региональных подразделениях Федеральной службы исполнения наказаний личных дел заключенных уже практически не осталось – оттуда вся информация передается в информационные центры МВД по региону.

Кроме того, информация о репрессированных может хранится в ГАРФе (государственный архив Российской Федерации), государственных региональных архивах. Например, дела по судопроизводству революционного трибунала, чрезвычайных комиссий в период так называемого «красного террора» в 1920-х годах в Саратовской области хранятся в областном архиве.

В каком случае и куда следует писать запросы?

Фото с сайта soloi.ca

Если вас интересуют подробности следствия над репрессированным, то с запросом нужно обращаться в архивы ФСБ того региона, где был арестован человек. В архивах Федеральной службы безопасности хранятся именно следственные дела.

В информационные центры МВД писать запросы нужно, если вы хотите узнать о пребывании человека в лагере: например, какие жалобы, заявления и письма он писал, когда умер и где похоронен. Кроме того, туда же следует направлять запросы о спецпереселенцах (например, раскулаченных и выселенных крестьянах), депортированных народах.

Если репрессированный был реабилитирован, то сведения о нем могут содержаться в архиве прокуратуры. Но, к примеру, реабилитация в 1950-х годах проводились через областные суды – и в этом случае обращаться нужно туда. Хорошо, если дела будут продублированы в архиве ФСБ, но такое может быть не во всех регионах.

Эксперты советуют при этом начинать в любом случае с архивов ФСБ, но и дублировать запросы в любые другие органы, через которые велись репрессии, – никогда не угадаешь, где можно найти след.

В какой форме писать запросы? 

Если вы пишете запрос по старинке, на бумаге, то формулировать его можно в свободной форме. Достаточно объяснить, кто вы такой, чего хотите, на основании чего просите доступ к делу. То же самое правило верно и для запроса по электронной почте, если архив принимает запросы в электронном виде.

В архивы ФСБ сейчас можно отправить запрос через сайт «Госуслуги» и через Веб-приемную. Или воспользоваться подробным описанием того, куда и как обращаться за архивными сведениями, на портале ведомства.

Нужно ли платить за предоставление архивных сведений о репрессированных?

Всю информацию, касающуюся людей, пострадавших от советских репрессий, архивы предоставляют бесплатно.

Сколько ждать ответа на запрос?

Павел Смертин

Любой ответ на запрос обязательно придет – в течение одного-двух месяцев.

Может случиться и такое, что в нем будет содержаться указание, что ваш запрос переадресован в архив другого ведомства. Но такая услуга зависит во многом от ответственности работников архива, куда вы обратились изначально.

Почему могут отказать в предоставлении информации?

Фото с сайта vperedsp.ru

Основная причина отказа – сведений о репрессированном нет.

Отказ могут мотивировать и тем, что в деле содержатся сведения государственной важности, составляющие государственную тайну, например, если репрессированный был высокопоставленным лицом.

Что разрешат увидеть в деле репрессированного?

Фото с сайта liter.kz

В следственном деле репрессированного, как правило, содержатся формуляр заключенного, ордера на арест, обыск, протоколы допросов. И прямым родственникам (детям, внукам, правнукам) разрешают увидеть почти все или сделать копию, если они предоставят документы, подтверждающие свое родство.

Но в большинстве случаев не дают доступа к протоколам допросов свидетелей или доносам, которые могут хранится в деле, ссылаясь на закон о персональных данных, принятый в 2006 году.

Когда в 1990-х годах дела выдавались практически в открытую, бывали случаи мести – репрессированный или его родственники вредили родственникам донесшего или ему самому.

Как добиться доступа к делу репрессированного в случае отказа?

Фото с сайта inshe.tv

Отказ увидеть часть дела репрессированного, связанный с законом о персональных данных, можно обжаловать, обратившись к руководству ФСБ, МВД, ФСИН по субъекту РФ или в суд, но дело это малоперспективное. Хотя можно сослаться на то, что почти все репрессированные, свидетели по их делу, доносчики уже мертвы, а закон о персональных данных на мертвых не распространяется.

Кто такие политические репрессированные?
Объясняет Татьяна Полянская, старший научный сотрудник Музея истории ГУЛАГа.
Политические репрессированные – это, прежде всего, осужденные по 58-й статье УК РСФСР со всеми ее подпунктами (подпунктов 58-й статьи было 14; она устанавливала ответственность за контрреволюционную деятельность; была введена в 1927 году, отменена в 1958-м. – Н.В.). В лагерях их было 25 процентов от общего числа всех осужденных.Справедливо будет отнести к этой категории также всех, кто стал жертвой карательной политики советского государства. Это, так называемые  «указники», осужденные по указам Президиума Верховного Совета СССР. Например, тех, кто был осужден по указу  7 августа 1932 года (известен как «Закон о трех колосках»), за прогулы, за невыработку трудодней и так далее. Сюда же относятся спецпереселенцы, депортированные народы.

Точное число репрессированных трудно определить. Известно, что через систему Главного управления лагерей с 1930 по 1956 годы прошло около 20 млн человек. Осужденных по 58-й статье из них – около 5 млн человек.

В чем поможет архивная справка?

В ответ на запрос архив может прислать архивную справку по делу репрессированного. В ней будет содержаться основная информация о человеке, сведения о статье, по которой он был осужден, сроке, приговоре.

Архивная справка – официальный документ, который дает возможность ближайшим родственникам репрессированного (детям) получить социальные льготы (если репрессированный был реабилитирован).

Кроме того, опираясь на данные архивной справки, можно просить о том, чтобы получить доступ к архивному делу репрессированного лично или получить копии архивных материалов по почте.

Что такое реабилитация?

У стенда памяти незаконно репрессированных в СССР. Фред Гриндберг / РИА Новости

Реабилитация – признание того, что человек был привлечен к ответственности, подвергся аресту, ссылке, расстрелу незаконно. Обычно решение об реабилитации принимает суд, пересмотрев решения органов, на основании которых человек подвергся уголовному преследованию, репрессии.

Что делать, если ваш репрессированный родственник не реабилитирован?

Нужно написать заявление в прокуратуру региона (в которых есть отделы по репрессированным), опираясь на сведения о наличии факта репрессий. Прокуратура обратится в суд.

В суд можно обратиться и самостоятельно – прямому родственнику репрессированного или адвокату по поручению родственника. В суде дело пересмотрят и вынесут вердикт.

Отказ в реабилитации возможен, если суд сочтет наказание для осужденного когда-то человека правомерным.

Например, по «Закону о трех колосках» осуждались люди, на самом деле совершившие крупные хищения социалистической собственности. Они вряд ли могут быть реабилитированы, в отличие от колхозника, унесшего с колхозного поля несколько картофелин для голодающей семьи и получившего за это 25 лет.

СПРАВКА
30 октября – День жертв политических репрессий. Он был учрежден в 1991 году постановлением Верховного совета России. С тех пор ежегодно по всей стране в этот день вспоминают тех, кто погиб и пострадал в ходе политических репрессий в Советском Союзе.
В Москве с 2007 года по инициативе общества «Мемориал» проводится акция «Возвращение имен» у Соловецкого камня, установленного на Лубянской площади. С утра до вечера 29-го октября участники акции по очереди зачитывают имена людей, расстрелянных в столице в годы советского террора.
История Дня жертв политических репрессий началась еще в 1974 году. Тогда политузники Мордовских и Пермских лагерей объявили 30 октября Днем политзаключенного в СССР.

За помощь в подготовке статьи редакция благодарит библиографа и историка литературы Александра Соболева, члена комиссии по канонизации подвижников благочестия Саратовской митрополии священника Максима Плякина, московского адвоката Андрея Гривцова и старшего научного сотрудника Музея истории ГУЛАГа Татьяну Полянскую.

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/kak-i-gde-iskat-svedeniya-o-repressirovannom-rodstvennike/

Адвокат Соколов
Добавить комментарий